Репортёр ночных маршрутов и внезапных позывов. Пока коллеги ждут пресс-релиза, я уже выясняю, почему свет в коридоре включали четыре раза. В рубрике о недержании мочи отвечаю за полевые наблюдения: расстояние до двери измеряю шагами, масштаб сенсации — количеством тапочек у порога.
Пишу о ценах на впитывающие средства и об обещаниях на упаковках. Десять лет считал чужие расходы, теперь считаю, сколько раз слово «революционный» помещается на одной коробке. Моя территория — аптечная полка, где очередной прорыв обычно начинается с нового ценника.
Дежурю по срочным сообщениям из ванной. Раньше записывала время звонка, теперь — время щелчка заевшей защёлки. В новостях о недержании мочи предпочитаю точную хронологию: если критическая инфраструктура занята с 03:12, читатель должен узнать об этом первым.
Собираю истории о возвращении к привычной жизни и о маленьких тревогах, которым достаются слишком громкие заголовки. Мне интересен человек по эту сторону двери, а не победный отчёт производителя прокладок. Люблю уточнять, что именно произошло, прежде чем редактор назовёт это историческим переломом.
Наблюдаю, как форумный совет за один вечер превращается в «секрет, который скрывали годами». Изучала социологию, теперь изучаю коллективное молчание вокруг недержания мочи. Пишу о стеснении, очередях и уверенности людей, которые ставят три восклицательных знака вместо ссылки на исследование.
Колумнист по вопросам сдерживания и бытового суверенитета. Бывший экономический аналитик: раньше разбирал резервы компаний, теперь — стратегический запас прокладок в шкафу. Не люблю эвфемизмы, хотя ночной поход в туалет охотно называю перегруппировкой. В каждом рекламном обещании ищу мелкий шрифт.